История одной дружбы

Наш Бегемот был не совсем обычным бегемотом, в отличие от своих собратьев. Он был ярко белого цвета, по природе своей очень добрый, никогда никому не отказывал в просьбе, и безропотным зеванием привносил умиление всем окружающим. Он очень любил зевать и делал это так часто, как только возможно и так широко, насколько ему позволяла его огромная пасть. Нет, он зевал не оттого что хотел спать, а просто так, для удовольствия. А еще он был очень-очень большой. День-деньской Бегемот нежился в тени, тихо похрюкивая, иногда выползая к воде, чтобы кто-нибудь почистил его, у него ведь такие короткие лапки, что и почесаться даже не получается. Все вокруг очень любили Бегемота, похлопывали его по брюху, частенько принося ему всякие вкусности. С радостью принимал он эти подарки, ведь бегемоты такие неуклюжие, при таком то весе непросто раздобыть себе пропитание. Но так как это был очень добрый бегемот, он всегда готов был поделиться с кем-нибудь, отдать самое вкусное. А то, что у него оставалось, он всегда прятал в холодок, «про запас», он ведь был еще и очень умным бегемотом. Ему нравилась роль щедрого кладовщика, готового в любую минуту поделиться с нуждающимся всем своим добром совершенно безвозмездно.
Однажды к Бегемоту пришел Медведь и предложил ему свою дружбу. Бегемот охотно согласился, да почему бы и нет, ведь это был не совсем обычный бегемот, а значит, он мог дружить с кем пожелает, будь то медведь, паучок или даже рыбка.
Все вокруг удивлялись такому необычному знакомству. Медведь слыл в округе грубияном и страшным неряхой. Косматый, взъерошенный он бродил по окрестностям в поисках полакомиться чем-нибудь съедобным. Он был ужасно всеяден – все, что попадалось в его огромные когтистые лапы, обязательно становилось заложником его мохнатого живота. Другие старались не появляться с ним рядом, боясь быть съеденными или обиженными. Разоренные ульи, разбросанные ветви, взрытые ямы, разломанные гнезда – медвежий след был повсюду. Единственной отрадой для всех было то, что Медведь очень любил спать. Когда он спал, вокруг царило спокойствие и умиротворение.
Но нашему доброму толстяку было все равно. Друзья встречались по вечерам и проводили бок о бок много времени. Бегемот был искренне рад тому обстоятельству, что у него появился, наконец, друг. Он прямо светился от счастья и зевал еще чаще, чем раньше. Бегемот угощал его своими самыми изысканными запасами, радовался каждому его приходу, тихо похрюкивая от удовольствия.
Медведь же в свою очередь был всегда угрюм как туча, молчалив, только изредка отпускал немногословные фразы, расцененные Бегемотом как «спасибо». Медведь вообще не умел ничему радоваться, он не умел смеяться, не любил солнышко, не любил небо, ничего ровным счетом, ни-че-го. Он грубо бурчал себе под нос, топал огромными лапами и извлекал из пасти странные трубные звуки, которые его забавляли. Однако одна страсть ему все же была присуща - он обожал плескаться в воде. Бегемот даже немного завидовал ему белой завистью, так как сам он поплескаться не мог, слишком уж он был неуклюжий. Медведь изредка дарил Бегемоту сладости, иногда отдавал их просто припрятать. Тому очень нравилось быть востребованным, нужным.
Вскоре Бегемот стал замечать, что день ото дня потребности его друга неуклонно растут, если раньше он приходил к Бегемоту полакомиться, то теперь он настойчиво требует съесть все, до последней крохи. «Ну, ничего, наверное, он устал за день, наверное бывают в жизни обстоятельства», - подумал Бегемот. Он даже ради дружбы откладывал ему свою порцию, но иногда и этого не хватало.
Теперь уже Медведь чаще бывал с ним днем, лежа на боку или на спине почесывал свои мохнатые бока и сосал лапу. Иногда он подшучивал над Бегемотом - когда тому вздумывалось зевнуть, Медведь толкал его лапой, и зевать уже не хотелось. И спал…он все время спал…Бегемот плохо знал отчего это, он думал, может, все медведи такие сонливые.
Вскоре Медведь стал уже таким большим, что им едва-едва хватало места под тем чудным лопухом, который раньше укрывал Бегемота от жаркого солнышка. А меж тем Медведь все ел и ел, с нескончаемым аппетитом, и иногда Бегемот с тревогой поглядывал на свое тучное брюхо, как бы сравнивая, куда у его друга может вмещаться вся та еда, которую он ест.
Однажды Медведь принес с собой бочонок меда (тот имел какой-то странный пьянящий запах), и с радостью стал угощать Бегемота. «Б-р-р-р, вкус не менее странный, чем запах, отчего бы это?», - подумал Бегемот, но мысли его уже поплыли в другом направлении и стали перепрыгивать и наскакивать одна на другую. Ему стало как-то необычайно тепло и уютно, но одновременно с тем и тревожно. Зевание становилось все чаще и уже не поддавалось контролю… А потом все стихло. Была уже глубокая ночь. Друг его утерся лапой, наскоро уничтожил так любимые Бегемотом бархатные груши и побрел, пошатываясь, во тьму…
Странное чувство охватило тогда Бегемота – как вдруг ушел его товарищ, неизвестно куда, да и за чем, в такую темную ночь, что с ним стряслось, и нет ли тут какой то серьезной причины… да еще этот странный мед…
Но друг не пропал, он снова появился на следующий день с приходом сумерек. На этот раз он почти прошел мимо, рявкнув что-то непонятное и толкнув Бегемота плечом.… Тот обиженно заурчал, и что-то тогда содрогнулось внутри него…
Так пролетали день за днем, Бегемот уже не чувствовал той привязанности к своему другу как раньше, скорее некоторую неприязнь, вынужденную потребность общаться со своим былым приятелем. А тот только и делал, что ел. Он уже почти не разговаривал, а все больше молчал, и хмуро, исподлобья глядел в пустоту.
Как-то раз Медведь пришел раньше обычного. Был солнечный, жаркий день. Пот струился по белому бегемотову телу, и даже лопух уже не спасал его от зноя и палящего солнца. Насекомые атаковали его со всех сторон, облепили, ползали, и не было сил отмахиваться от них. Его друга, как ни странно, это нисколько не смущало, он так был поглощен своей трапезой, что совсем не замечал ни жары, ни его, Бегемота. Насытившись, он пошел плескаться в воду, даже не предложив Бегемоту пойти с ним, к прохладному, утоляющему жажду водоему…
Он еле передвигался, медленно грузно, волоча свое огромное чрево по земле, как вдруг.… Вдруг, когда оставалось до воды каких-то сто метров, он странно повалился на бок и обхватил брюхо своими лохматыми лапами.…Испустив тихий протяжный стон он больше не шевелился…Что же это? Почему он не встает? Не двигается с места? Ему надо помочь, скорее! Бегемот сделал было движение встать, побежать, но не мог, он изнемогал от жары и силы покинули его…Что-то застучало внутри, раздаваясь глухими ударами по всему телу.…Тух-Тух, Тух-Тух… Свет медленно гас в его очах. Голова уплывала в густой едкий туман…Бегемот погрузился во тьму…
Тяжелая отдышка вернула его в чувство. Медведь с трудом поднялся на лапы и побрел обратно, в спасительную тень. Взглянув на Бегемота, он презрительно обнюхал его, шаркнул по нему когтистой лапой и не дожидаясь ответа побрел прочь…
P.S. Это несколько туманная инсинуация, аллегория, навеянная моей жизнью, понятная, я твердо убежден не каждому,так что если она кому-то нравится, без всяких там подтекстов между строк, что ж, пусть будет так!

Понедельник-день тяжелый!!!

15.01.07
…где-то между 01.50 и 03.30…
…таки оно вырвалось наружу…

Ну вот и опять он – день, который, наверное, трудящиеся всего мира (кроме тех конечно, кто не таскается пять дней в неделю на работу),так вот они, трудящиеся, ненавидят его больше всего на свете.
Причем, какой бы ни была погода, какое бы ни было время года – неважно, понедельник не может приносить положительных эмоций, это уж точно!!!…
Сами посудите, организм, который за ДВА выходных дня (целых два !!!) обленился и расслабился настолько, что поднять себя в столь ранний час понедельника сравнимо разве что со стихийным бедствием…
…Сонное, помятое тело, как мешок, впопыхах и невпопад набитый неизвестно каким «доброжелателем», бредет до пыльного, душного транспорта, густо напиханного такими же со-о-нными мешками, и все ради того, чтобы найти конечный пункт этого путешествия – рабочее место, и как следствие 2400 (!!! представить только) минут рабочего времени в неделю рутинной работы…Ну справедливо ли это?!…
И что самое поразительное в этом?! Я Вам поведаю!!! Все воскресенье организм находится в блаженно ленивом «настроении», можно заняться чем-нибудь интересным, можно погулять, или вздремнуть немного в любое время дня и вечера…Но!!! Заметьте, как приходит время отойти ко сну, выспаться хорошенько перед трудовой неделей, как только голова касается мягкой уютной подушки, в мечтах образ свежего, отдохнувшего человека, пришедшего на работу... Ан нет!!!…Не бывать такому!!! Мозговая активность повышается в несколько десятков раз. И чего, спрашивается не «думалось» раньше?! В субботу например, в воскресенье, но днем, не в одиннадцать же вечера, лежа в кровати!!!
Мозг подвергается атаке со всех возможных сторон! Такое впечатление, что муза, взяв огромный молот, хочет во что бы это ни стало пробиться к тебе в голову! Тут тебе и стихи рифмуются, причем быстрее чем успеваешь запоминать и записывать, и поэмы тебе и проза ))). А как насчет философских мыслей, о смысле жизни, там, о разном!? Летят навстречу, как скорый поезд, гудя и сверкая огнями фар. Тут тебе и handmade какой-нибудь в голову залезет, напридумываешь себе всякого…кубик Рубика, усовершенствованая модель и тому подобное…шахматные композиции…В общем, все интересное, что может прийти в голову, приходит именно в ночь с воскресенья на понедельник!!! И за что спрашивается такие мучения!? И как спрашивается с этим всем быть?! Как, когда весь этот клокочущий поток мыслей словно из гигантского котла обрушивается тебе на голову!?
Сначала пытаешься старым детским способом заставить себя заснуть…Даешь себе установку – досчитать до ста…где-то в районе «девяносто» начинать мямлить и к «ста» заснуть трепетным детским сном…Когда счет переваливает за сто пятнадцать…очухиваешься и понимаешь, что этот метод в который раз не сработал!
А стрелки часов мерно и неумолимо двигаются и двигаются вперед! Тикают и тикают – у них ведь свой распорядок…тик-так…тик-так…тик-так-02.15…тик-так-02.45 и так вперед и вперед!!!
Начинаешь думать, а ведь и вправду хочется…встать, запомнить все, записать, осмыслить…Но Голос разума грозно вопиет:
– к чертям всё, спать, завтра на работу, рано вставать!!!
А второй голос, сладкий такой, шепчет:
– ну встань, поднимись, такое ведь не каждый день бывает, встань…
Тело предпринимает отчаянные попытки обмануть мозг другими путями…Оно начинает принимать такие невероятные позы, что у фотографа получилась бы целая фотосессия, пытается улечься поудобней…И на боку, и на животе, и на спине, и ножку поджать, и ручку под щечку, как мама учила, и в позе 3-х недельного эмбриончика…Каждый раз поза кажется оптимальной, удобной для засыпания…Но нет!!! И думать забудь!!! Этот способ тоже не работает!!!
Дальше идут способы более банальные, такие как телевизор на «sleepE», почитать книгу, выпить чего-нибудь снотворненького…. Казалось бы…Но!!! Все это хорошо до тех пор, и до тех пор кажется действенным – пока голова вновь не опускается на подушку…Вот тут то и понимаешь, что все усилия были напрасны…
А голоса опять ведут беседу внутри твоей головы: «Встань!!!», «спи…», «встань!», «спи…».
…Встаешь!!! Все, сдался значит!!! Ну, ну…
Голос разума покидает сцену действий и не приходит еще довольно долгое время.
На смену ему приходят кучи идей, самых разных, увлекательных, хочется заняться чем-то интересным. Процесс увлекает за собой, тянет все дальше и дальше…Сами знаете, когда занят чем-то время летит незаметно. Вот уже не слышно мерного, так назойливого раньше тиканья часов…Предательски плотно задернутая занавеска скрывает предрассветную синеву неба…Глаза слипаются!? Не верь! Опять ляжешь и будешь ворочаться с боку на бок, опять не засне-е-е-шь!
…Ну все! Кажется все что хотел переделал, все что хотел написал, нарисовал, обо всем поразмыслил, помечтал и вроде бы надо поспать, хоть чуточку, хоть часочек…
А ведь так хочется поведать свои мысли кому- то еще! Сердце переполняет детский щенячий восторг – новый стих, новый рисунок, новая игрушка, все новое, только что открытое, тобой, самим! Но, само собой все нормальные люди, конечно же спят с воскресенья на понедельник, да еще в такой поздний – ранний час.
Вот незадача!!!
На сцене вновь появляется Голос разума:
- Утро вечера мудренее, ложись спать, завтра, все завтра, и расскажешь и покажешь всем кому хочешь!!!!«Но позвольте, как же так?! Эмоции то переполняют сейчас, завтра все будет не так и не то, не ярко, не восторженно!!! Нет, я дождусь, пока кто-нибудь проснется и ему, первому, опрокину на голову весь свой восторг!!!»
Голос разума, с усмешкой:
- А как ты думаешь, спросонья это кому-нибудь будет надо?! Кто-нибудь разделит с тобой твой восторг?!«Да, конечно! Не может быть, чтобы никому не было дела до этого! Меня же переполняют чувства!»

…Отвратительный, мерзкий, самый противный на свете…кажется это самый гнусный звук который только может быть…Кажется он никогда не кончится…Звонок будильника…

Тут Голос разума, взяв под локоток Инстинкт самосохранения выплывает с ним на сцену и оба они премило щебечут:
- Спи, глупенький, куда тебе, на какую работу, всю ночь не спал, зеваешь, заснешь по дороге, спи…ну ее, эту работу…ну ее в болото! Сон лучше, он важнее для здоровья, его не купишь, спи слаще…«Воистину коварство!!!»

И вот, по прошествии часов эдак полутора,… этот мешок приползает на работу с одной только мыслью…кофе…живительный глоток…кофе вреден…но он поможет…без него никак…он не даст сну забрать меня в свои крепкие объятия!
Спасительный, горячий, обжигающий, бодрящий глоток сублимированного продукта, вот оно, маленькое человеческое счастье!!! И невольно начинаешь верить в рекламу, которая гласит, что чашка кофе – обязательный атрибут перед началом рабочего дня! Да будет так, поверить можно!

Ну ничего, это же только понедельник, как известно записан в самый «черный» день недели! А есть еще и вторник, среда и четверг, ну и конечно горячо любимая всеми трудящимися ПЯТНИЦА!!! Да-а-а!
….Но это уже совсем другая история!…)))
_________________________________________________________

…Рассказ советских времен…
…Хармсу Даниилу посвящается…

Отправился Николай Иванович воскресным утром в магазин. Захватил с собой авоську и пошел. По дороге Николай Иванович вспомнил вдруг, что Петр Григорьевич, жилец из соседней квартиры, одалживал у него денег, да так и не вернул. Хотел, было, Николай Иванович вернуться, чтобы потребовать свой долг обратно, да вспомнил, что жена Петра Григорьевича, Антонина Сергеевна, работающая в одной проектной организации в Леонтьевском переулке, уехала по поручению начальства в командировку в Петербург, и вернется не раньше чем через неделю. Так вот по этому случаю, его, Петра Григорьевича самого, скорее всего нет дома, а может быть он у Вероники Павловны, жилички из соседнего подъезда, что даже наверняка так и есть. К ней он, Петр Григорьевич любил хаживать в отсутствие своей супружницы, Антонины Сергеевны, под предлогом починки сантехники. А надо сказать, что сантехник был из Петра Григорьевича никудышный, даже совсем никакой, и работал Петр Григорьевич осветителем в театре. К Веронике Павловне, да за Петром Григорьевичем, чья жена была в командировке, Николай Иванович идти не решился, а только постоял немного на месте, потоптался у театральной афиши и пошел дальше. Тут неожиданно Николаю Ивановичу дорогу перебежала черная кошка, и не перебежала - прямо таки бросилась под ноги, рассчитывая как обычно, смутить человека, верующего во всякие разные приметы. Обычно, ей это удавалось на все сто и предчувствие скорой беды ее не обманывало. Но Николай Иванович не только не верил в приметы, а вдобавок был так погружен в собственные мысли, что и не обратил на кошку никакого внимания, а только достал папироску и закурил. И кошка побежала дальше, провалилась в открытый канализационный люк и там умерла. Нашли ее рабочие только третьего дня, не выходившие все эти три дня на работу, так как прораб их, Михалыч напился и по причине этой не явился на работы по устранению причин застоя в канализации фекалий, чье зловоние мутило уже людей, проживающих в округе и проходящих мимо злосчастного люка на работу. Не явился он на работу и на следующий день и через день уже по неизвестной нам причине. А Николай Иванович уже шел дальше, погруженный в свои мысли. И не заметил он, как вышел на трамвайные пути и его, Николая Ивановича переехал трамвай второго маршрута, следующий по своему обычному расписанию. Управляла этим трамваем Груня, бестолковая баба, извечно отвлекающаяся от работы на прихорашивание, так сказать своего внешнего вида, для чего использовала она по обыкновению зеркало трамвая. Так случилось и в этот раз, и Груня, бестолковая баба, не заметив ничего из ряда вон вопиющего, как то - перееханного трамваем Николая Ивановича, преспокойно продолжала движение, меж тем поправляя прическу. А тело Николая Ивановича забрали в морг. И авоську, которая при нем была, тоже забрали. Кошку вытащили из канализационного люка и закопали в соседнем дворике напротив, не догадываясь даже про ее героическую попытку предостеречь Николая Ивановича. Петр Григорьевич, бывший теперь уже сосед Николая Ивановича, вернувшись, довольный своим посещением Вероники Павловны, обнаружил дома жену свою, Антонину Сергеевну, приехавшую раньше из командировки на два дня, так как начальство срочно вызвало Антонину Сергеевну на согласование конкурсных проектных работ, чем он, Петр Григорьевич, был очень расстроен и смущен, так как планировал еще посетить жиличку Веронику Павловну под предлогом починки сантехники на всякий случай. Сразу после прихода Петра Григорьевича зашла знакомая Антонины Сергеевны, Мария Семеновна, взволнованная и вся в истерике, так что валидол она даже принесла с собою. Она поведала супругам, как, направляясь к ним и переходя улицу, видела Николая Ивановича, переходившего неспешно трамвайные пути, и которого впоследствии, как нам уже известно, переехал трамвай второго маршрута пятого трамвайного депо имени Клары Цеткин, которым в свою очередь управляла Груня, глупая, бестолковая баба, которая аккурат в этот жуткий момент смотрела в зеркало и поправляла прическу, а бедный Николай Иванович хрустел в это время под колесами трамвая, зажав авоську в руке. Жена Петра Григорьевича, Антонина Сергеевна впала по этому поводу в сильное эмоциональное возбуждение и истерику, заламывала руки, падала в обморок и пила настойку валерианы, чередуя ее с жутко разбавленным чаем. Мария Сергеевна пыталась ее успокоить, сама правда, находясь в очень похожем подавленном состоянии. А Петр Григорьевич, тоже сильно расстроенный происшедшим, сидел на кухне и, покуривая папироску, вдруг вспомнил, что был должен Николаю Ивановичу денег, да так и не успел отдать. Затушил Петр Григорьевич папироску в пепельницу, откинулся на стуле и улыбнулся…

Денис Вилков/24.01.07/